В ходе весеннего призыва-2009 под ружье было запланировано поставить 305560 человек. Это самый колоссальный призыв за всю историю послесоветской России. Где взять столько новобранцев? Но свой план военкомат должен выполнить любой ценой, а значит, массовых нарушений не избежать. Призыв-2009 демонстрирует тщетность попыток сохранить обломки советской военной машины в новых условиях
Первый «медведевский» призыв (осень 2008 года) тоже бил рекорды по нарушениям. Тогда постарались забрить «всего» 250 тысяч человек. При этом ни Верховный главнокомандующий, ни министр обороны или начальник Генштаба не попытались пояснить, чем обоснованы эти цифры. Отсюда вопрос: с чего вдруг потребовалось сразу в 2,5 раза увеличивать призывной контингент, когда на дворе и кризис, и широко анонсируемое сокращение армии?

Ату, его, ату!
Главный спасательный круг для военных – отмена максимально возможного количества отсрочек. В свое время в Главном организационно-мобилизационном управлении Генштаба подсчитали, что это позволит дополнительно призвать около 100 тысяч человек. Больно ударят по учащимся: у них остается единственный шанс использовать отсрочку – попасть в вуз до 18 лет с первого захода. Мощнейший удар генералы нанесли и по селу: ликвидированы отсрочки для работающих там учителей и врачей. Призыв медиков, по ряду оценок, оставит без медобслуживания от 60 до 100 тысяч сельских жителей. Зато строить генеральские дачи и ходить в караулы будут дипломированные медики и педагоги. В одном из пресс-релизов Космических войск сообщалось, что призывники отправятся в подразделения охраны, автомобильной службы, противопожарной службы, займутся эксплуатацией котельного оборудования. Практически все 100 процентов из 15 тысяч призывников РВСН отправятся в подразделения охраны и хозобслуги. Поскребли и по другим сусекам, затронув даже святое – кадры оборонки. Ликвидированы отсрочки и для идущих работать в налоговые органы, прокуратуру и МИД. Но кто-нибудь слышал хотя бы об одном забритом в солдаты прокуроре или налоговике? У мидовцев отмазка и вовсе железная: в МГИМО сохранена военная кафедра, а офицеров запаса больше не призывают. В прошлом году отменены отсрочки для священнослужителей, которым ранее был дарован ежегодный лимит в 300 человек. Без трех дополнительных рот из батюшек-стройбатовцев, армия, конечно, не проживет. Ситуацию с комплектованием все это не изменит, а социально-экономические потери, да еще в разгар кризиса, налицо: выдергивают дефицитные на «гражданке» кадры, квалификации которых нанесет урон даже год солдатчины. Ради чего? Согласно изменениям, внесенным в декабре 2008-го в закон «О воинской обязанности и военной службе», воинский учет граждан осуществляется уже не только по месту жительства, но и по месту их временного пребывания (если оно превышает три месяца). В общем, призывников почти приравняли к условно осужденным. Милицейские облавы на улицах стали притчей во языцех. Между тем призывник становится уклонистом лишь в том случае, если не является по повестке, полученной под расписку. Однако военкоматы и милиция не забивают себе головы такими законодательными нюансами. Практика эта 10 сентября 2007 года закреплена совместным приказом Минобороны, МВД и ФМС №366/789/197. Загонщики договорились о распределении обязанностей в «работе по розыску граждан, не исполняющих воинскую обязанность» – вместе выявляем будущих рекрутов, ставим на учет, ищем и ловим. Это уже помимо существующих у сотрудников МВД негласных инструкций по отлову. Ряд постановлений правительства гарантирует материальное стимулирование отличившихся в отлове. Например, в постановлении правительства №719 от 27 ноября 2006 года «Об утверждении положения о воинском учете» говорится о «стимулировании работников, осуществляющих воинский учет... а также должностных лиц военных комиссариатов». Стимулирование проводится по итогам конкурсов на лучшую организацию воинского учета.

Что тот – «солдат», что этот
Самые распространенные военкоматские приемы – призыв всех, вплоть до больных, имеющих отсрочку, а также отказ принять заявления на альтернативную службу. По информации «Юридического центра Правозащита», часто сотрудники военкоматов пытаются убедить имеющих отсрочки тут же призваться, потому что со следующего призыва срок службы якобы увеличится до 3,5 лет. (Этот нехитрый прием использовали уже осенью 2008-го, причем под обещание призвать лишь на год вымогали деньги.) Ну и, разумеется, незаконные облавы – на улицах, на работе, в метро. Как это делается, демонстрируют конкретные примеры прошлых призывов. Вот как попал в армию проживающий в Москве Сергей Мякинин 1983 г. р.: 4 декабря 2007 года вышел из лифта в подъезде своего дома, тут же был взят под белые руки, стремительно прошел медкомиссию, был признан годным к службе и отправлен на сборный пункт. При этом медиков не смутило, что у парня при росте 184 см вес всего 60 кг, плохое зрение, комбинированное плоскостопие, врожденный хронический гепатит, перинатальная патология, остеохондроз, да еще он с рождения наблюдается у невропатолога. Гипертоника Никиту Завгороднего Замоскворецкий военкомат забрал вообще без медобследования – видимо, инженерным войскам позарез потребовался солдат, постоянно падающий в обморок. Алексея Самошина загреб Савеловский военкомат (Москва), хотя проживал Алексей в другом районе и никакого отношения к этому военкомату не имел. Его схватили 20 декабря 2007-го около 18 часов на выходе с работы, отняли мобильный телефон, тут же отправили в часть. При этом от призыва парень не уклонялся, но не получил ни одной повестки и вообще никогда не проходил медкомиссию. Военкомат, где призывник должен был состоять на учете, на запрос Союза Комитета солдатских матерей России ответил: у нас такого на учете нет... Кунцевский военкомат Москвы призвал парня, проживающего... в Баксанском районе Кабардино-Балкарии. Эсман Эльшад-оглы 1988 г. р. в Москву приехал вместе с матерью, помогал ей работать на рынке. Солдат он, безусловно, бравый: по-русски практически не понимает, заикается, а до шести лет, как выяснилось, вообще не говорил из-за задержки развития. Окончил всего один класс средней школы №20 Пятигорска. При этом у него наблюдается хронический бронхит, геморрой и ряд других заболеваний. Отправлен в войска радиационной, химической и биологической защиты: там, похоже, нужны молчуны.

«Заначка» военкома
О коррупции военкомов говорить как-то уже неприлично: это подразумевается само собой, как и коррупция в МВД. С 2005-го вал сообщений о военкомах, попавшихся на взятках, рос в арифметической прогрессии. Чаще всего, конечно, брали мелких сошек, которые не всегда блюли принцип «делиться надо». Правда, когда по отмашке сверху разворачивается кампанейщина, в сети попадает и рыба покрупнее. Одну из таких кампаний в столице провели в 2005-2006 гг. И к марту 2007-го зачистили две трети московских военкомов: 20 из 30. Это не значит, что их сажали: кого-то уволили, прочих просто перевели в другие округа. Правда, как сообщила Главная военная прокуратура, из уцелевшей трети «на многих заведены уголовные дела в связи с получением взяток за незаконные отсрочки или освобождения призывников от действительной военной службы». Вчитаемся в эти строки: две трети вычистили за взятки, мошенничество и нарушения, оставшаяся треть – под следствием! Впрочем, одно громкое дело показательно раздули: в декабре 2005-го с поличным взяли военного комиссара Савеловского райвоенкомата Москвы полковника Николая Гибаева. По версии следствия, за освобождение от призыва он вымогал взятку в 70 тысяч рублей. При обыске в кабинете военкома были обнаружены 100 тысяч долларов, происхождение которых он объяснить не смог. Московский окружной военный суд вынес военкому приговор: три года лишения свободы и штраф 12 тысяч рублей. Но его товарищам по военкомату этот урок не пошел впрок: уже в июне 2006-го при вымогательстве взятки в 54 тысячи рублей с поличным берут сотрудника того же Савеловского военкомата Павла Мирошниченко, ранее, кстати, уже судимого за превышение должностных полномочий. Сразу после дела Гибаева тогдашний военком Москвы генерал Василий Красногорский спешно залег в госпиталь. Но сняли его лишь в январе 2007-го – под формальным предлогом перемещения на другое место службы. Сменивший Красногорского генерал Анатолий Хрячков (ранее трудился военкомом Ростовской области) не продержался и 10 месяцев. В ноябре 2007-го сняли и его. Официально – тоже перевели. Причем пресс-служба МВО поспешила уточнить: слухи о снятии Хрячкова с должности в связи с получением им взятки «не имеют оснований». Затем главным столичным военкомом стал строевик – командир Таманской дивизии генерал-майор Андрей Глущенко. Этот держался за кресло около года. 27 января 2009-го Следственный комитет сообщил: против Андрея Глущенко возбуждено уголовное дело. Генерала подозревают «в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст.159 УК РФ (мошенничество, совершенное должностным лицом с использованием своего служебного положения)». Глущенко, по версии следствия, еще в 2004 году изготовил поддельные приказы, из которых следовало, что он целых три дня принимал участие в контртеррористической операции на Северном Кавказе в 2001 году. На основе поддельных бумаг Глущенко получил удостоверение ветерана боевых действий, а попался при обращении в управление Пенсионного фонда с просьбой о начислении ему соответствующей ежемесячной денежной выплаты. Каких еще льгот не хватало командиру Таманской, пересевшему на место военкома Москвы? Сел военком Хабаровского края генерал-майор Евгений Феоктистов: направлял солдат на строительство своего частного дома, похитил более одного миллиона рублей из средств Минобороны. Попутно сели его зам и военком одного из районов Хабаровска: растраты, злоупотребления... В июне 2006-го пять лет лишения свободы за мошенничество и злоупотребление служебными полномочиями получил военком Приморского края генерал-майор Игорь Свентицкий. В прошлом году за получение взяток, мошенничество и превышение должностных полномочий обвинительный приговор вынесен военкому Кабардино-Балкарии генерал-майору Борису Хавжокову. Уголовное дело было возбуждено и в отношении военкома Ханты-Мансийского автономного округа полковника Бориса Кудрявцева: ему инкриминируют превышение должностных полномочий и нанесение ущерба государству на 14 миллионов рублей. В конце апреля 2009-го начальник УБЭП МВД по Республике Мордовия Илья Каминский сообщил, что по части взяток в лидерах работники городского военкомата и призывной комиссии: «Сумма только официально зафиксированных взяток составила 1 млн 100 тыс. рублей».

От Петра до Сталина
Итак, призыв в армию: насущная необходимость или источник всех зол? В последнем, кажется, убеждены почти все, от потенциальных призывников и комитетов солдатских матерей до политиков. Отечественные эксперты обожают теоретизировать на тему, как та или иная форма комплектования армии обусловлена исторически. На этом основании делается вывод: раз призывная армия не может быть профессиональной, значит, профессионализм – синоним термина «контракт» или «наем». Тут обычно приводится цепочка фактов в духе Фридриха Энгельса: родоплеменным отношениям соответствовало племенное ополчение, рабовладельческому строю – армии наемные и свободных граждан, раннему феодализму – княжеские (баронские и т.п.) наемные дружины профессионалов... А нынешний уровень технического оснащения, мол, требует возврата к комплектации на наемно-профессиональной основе. Но реальная жизнь не укладывается в прокрустово ложе мертвой схемы. К примеру, вплоть до Первой мировой войны в британской армии не было ни рекрутчины, ни призыва: это были вербовочные, но вполне профессиональные армия и флот. Британские «томми» считались едва ли не эталонными солдатами, Royal Navy и поныне считается таковым. Вот парадокс истории: в одно и то же время вполне успешно воевали армии вербовочная британская, призывная наполеоновская и рекрутская русская. Кто рискнет назвать хотя бы одну из них непрофессиональной? Другой пример у нас буквально перед глазами: израильская армия, едва ли не самая боеспособная в мире, комплектуется по призыву. Когда у нас используют термин «рекрутчина», обычно подразумевают облавы по деревням, когда людей хватали и насильно забривали в армию на всю жизнь (или на 25 лет). Все было не так. Первый набор «даточных людей» Петр I провел в 1699 году, с 1705-го это становится системой, формально просуществовавшей до 1874 года. Рекрутской повинности подлежали исключительно податные сословия, прежде всего крепостные. Но до 1762-го и для дворян служба в армии тоже была обязательна и бессрочна. Да и после, невзирая на объявленные вольности и послабления, вплоть до середины XIX века практически не было дворянских семей, в которых хотя бы кто-то не служил. Причем начинали дворяне в солдатских чинах. Но вернемся к рекрутам: рабством это назвать никак нельзя, напротив, набор в армию автоматически освобождал рекрута от крепостной зависимости, служба регламентировалась не барскими прихотями, а воинскими уставами. Так что для крепостных, скажем, Орловской губернии солдатчина была куда более предпочтительна, нежели для вольных жителей губернии Олонецкой. Положение солдата было тяжелым, но не таким тяжким, как у крепостного. Солдаты могли обзаводиться семьями, причем солдатские дети обязаны были учиться в полковой школе. В рекруты забривали не совсем и насильно – кому служить, выбирала община, причем от набора можно было вполне официально откупиться. Практиковался и наем добровольцев – сначала как бы неофициально, а с 1840 года государство вполне официально стало вербовать добровольцев (когда на это закрывали глаза, беглые крепостные косяком пытались записаться в армию). До 1793 года военная служба формально была бессрочной, хотя до 50-70 лет в солдатах никто не служил – практиковалось списание на пенсию по болезни, ранениям. С 1793-го до 1834 гг. срок службы был 25 лет, затем 20 лет, с 1855-го по 1872 год он снижался: 12 лет, 10 лет, 7 лет... Но это формально, в реальности солдат, безупречно отслуживший в боях и походах, имевший награды, получал серьезные поблажки. В принципе, его даже могли «комиссовать» с выходным пособием и небольшим пенсионом лет через 10-15 лет службы, он мог дорасти в чинах до унтера (это уже более солидная денежная прибавка), а кое-кто из унтеров выслуживался и до младших офицерских чинов. Но к середине XIX века принудительная рекрутская система исчерпала себя. Доказательством чего, в частности, стала позорно проигранная Крымская война. Но, если разобраться, корень этого поражения крылся во всем военном организме Российской империи. Большая часть армии занималась тогда не боевой подготовкой, а стоянием в караулах и маршировкой на плацу. Призыв – всесословную воинскую повинность – ввели 1 января 1874 года. Но изменение способа комплектования стало, по выражению историков, лишь венцом военной реформы Милютина, начатой в 1862-м. Потому как призывали в армию уже совершенно нового типа. Правда, существовала масса льгот и отсрочек от призыва: по здоровью, семейным обстоятельствам, обучению и т.п., жители Кавказа и Средней Азии и вовсе призыву не подлежали. Для своего времени это была вполне неплохая военная машина: солдат действительно обучали военному ремеслу, унтер-офицерский корпус был вполне профессиональный, дедовщины – в современном понимании – не было, как не существовало и нынешнего катастрофического разрыва между солдатской массой и офицерами. После гражданской войны, в 1925 году, конструируется новая система. Формально военная служба обязательна, на деле же милиционная система, национальные формирования, куча всяких ограничений, отсрочек... Полный срок фактически служили лишь в кавалерии, артиллерии, авиации, танковых войсках, инженерных частях – 2 года, и на флоте – 3 года. Это и были, по сути, профессиональные части. Основная же масса призывников фактически не призывалась, проходя, в лучшем случае, краткосрочные сборы вблизи родного города. В частях РККА царили землячества, качество подготовки основной массы красноармейцев было из рук вон плохим. Что показали бои августа 1938-го на Хасане: японские военные с удивлением отметили, что русские страшно боятся штыковой и рукопашной схватки! А кому было ходить в штыковую? Ведь крестьян с конца 1920-го вплоть до конца 1930-х фактически не призывали: было чревато подпускать к оружию тех, кого насильственно согнали в колхозы, раскулачили, а потом морили голодом... Всеобщую воинскую обязанность ввели 1 сентября 1939-го: без нее уже невозможно было развернуть многомиллионную армию.

Дальше – только хуже
После войны призывная армия деградировала на глазах. И дело не столько в форме комплектования, сколько в самом советском военном организме. Это была пятимиллионная армия, ударную мощь которой составляли дивизии, развернутые в западных округах и зарубежных группах войск. Но в центральных и восточных округах концентрировались еще сотни дивизий, в основном кадрированных (в обиходе их именовали «кастрированными»), которые надлежало целиком наполнить боевым составом лишь после мобилизации, чтобы бросить в бой вслед перемолотым частям первого эшелона. А еще были колоссальные стратегические склады, наполненные тем, чем должны были оснастить эти армии второй волны. У нас было больше всех танков и артиллерийских орудий, оттого нашим стратегам требовалось огромное количество тех, кто мог сесть за рычаги, сопровождать эти танки на БМП, составить расчеты орудий. И во много крат больше тех, кто все это охранял, тянул лямку в стройбатах и железнодорожных войсках. Потому у подавляющего большинства солдат Советской армии задач было три: караулы, караулы и караулы. Такой колосс мог быть только принудительно-призывной, о смене системы комплектования речи быть не могло: это означало бы слом советской военной структуры, ликвидацию армии бесплатных работников. И отказ от доктрины первого удара и вторжения в Европу. Генерал-полковник Эдуард Воробьев (бывший первый заместитель Главкома Сухопутных войск и бывший зампред думского комитета по обороне) в беседе со мной выразился емко: «Призыв сделал свое дело, скажем ему на этом спасибо и расстанемся с ним. Армия мирного времени должна быть контрактной. Служба – это тот же труд, а насильно призываемый солдат в службе не заинтересован. Даже призыв на год – полумера: полгода в учебке, потом – в войска, а что солдат там будет делать, если за оставшееся время боевого слаживания с ним не провести, а сам он уже думает об увольнении?» Затем генерал Воробьев добавил: «Переход на контрактную службу – общая мировая тенденция, поскольку для обслуживания современной боевой техники нужен не солдат, приходящий на короткий срок, а специалист-профессионал, который работает с ней продолжительное время». Генерал, конечно, прав, но кто же тогда будет охранять бескрайние «закрома Родины», забитые устаревшей техникой, которая уже никогда не будет воевать?

источник.